Генрих Хайбель: «Уйти, чтобы вернуться»

Генрих Хайбель

«Лихо закрученный сюжет», — можно повторить вслед за героем известной комедии. Жизнь часто оказывается гораздо изобретательнее многих киносценаристов и режиссеров. Генрих Хайбель, директор экспортного отдела известной германской фирмы по производству профессионального телекоммуникационного оборудования WISI, родился и вырос в бывшем Советском Союзе. Судьба его сложилась таким удивительным образом, что, уехав вместе с родителями на родину предков, он вернулся в новом качестве. Его жизнь по-прежнему связана со странами бывшего СССР.


Вам, Генрих, кажется, не удалось полностью порвать связь с бывшим Союзом. Как случилось, что Вы «ушли, чтобы вернуться»?

Генрих ХайбельГенрих Хайбель: Да, действительно. Так случилось, что я работаю в немецкой фирме, где 90% оборудования производится на предприятиях в Германии. Когда я получил эту работу, то совершенно не знал специфики ни спутникового, ни кабельного телевидения. То есть, все это постигать пришлось “на ходу”. В 1991 году фирма WISI начала выходить на рынки Восточной Европы. Тогда фирма уже получила опыт успешного бизнеса в Чехии, Польше, Венгрии. Это дало возможность понять, что надо делать и следующий шаг — идти еще дальше на Восток. Поэтому они искали человека, который обладал бы опытом работы в области экспорта, с одной стороны, и знаниями русского языка, с другой.

Вы тогда уже жили в Германии?

Генрих Хайбель: Да. Мы с родителями переехали в 1977 году. Родился я в Казахстане, затем 7 лет прожил в Прибалтике. В Германию отправлялись уже из Эстонии.

Судя по Вашему рождению в Казахстане, история Вашей семьи — типичная драма немецких семей в бывшем Советском Союзе, или у Вас все сложилось как-то по-другому?

Генрих Хайбель: У меня мама — немка, родившаяся в Грузии. Ее предки переехали на Кавказ примерно в начале 19 века. До 41-го года они там и жили. А отец — немец с Поволжья. В 41-м году, когда началась война, как и всех немцев, их выселили, вначале в Сибирь, а затем уже на север Казахстана. Там они и познакомились.

А как оказались в Прибалтике?

Генрих Хайбель: В 70-м году родители решили переселяться. Отец съездил в Поволжье, в родные места. Там ему не очень понравилось. А люди, ставшие потом соседями в Эстонии, посоветовали отправиться в Прибалтику, где уровень жизни был гораздо лучше.

То есть семья возвращалась к нормальной жизни?

Генрих Хайбель: Возвращение к нормальной жизни и тем условиям, в которых находились местные жители, происходило постепенно после 56-го года, когда сняли “комендатуру”. Просто старшему поколению места, где они жили по принуждению, были немилы. В то же время, что бы ни пережили мои родители, как бы сложно им ни было, они всегда говорили, что простой русский человек к ним всегда относился хорошо. А остальное — проблемы политики и политиков… Мы уже жили какое-то время в Эстонии, когда стал заметен отток немцев из Советского Союза. У немцев появилась возможность выехать в ФРГ. В первую очередь, у тех, у кого там были родственники.

Были ли у Вас проблемы по приезде в Германию?

Генрих Хайбель: Нет. У меня была только одна проблема — языковая. Немецкий я знал всего лишь на базе средней школы. И родители дома общались по-русски. Когда мы приехали, мне было только 14 лет. Мне очень помогло то, что я играл в футбол. По приезде, сразу вступил в спортивный клуб, что помогло мне достаточно быстро интегрироваться в среде сверстников. Было много переселенцев из России, так что я мог продолжать общаться на русском языке. Мне пришлось пройти все уровни обучения — от школьного до высшего профессионального. Кроме двух, по сути, родных языков, выучил английский, без которого не смог бы успешно работать. После завершения экономического вуза, я попал на работу в фирму, занимавшуюся вещами, совершенно далекими от телекоммуникаций. Просто мне нужно было получить опыт работы. Вплоть до 1991 года я там выполнял обязанности менеджера по продажам в Западной Европе. А когда узнал, что фирма WISI ищет сотрудника по работе в Восточной Европе, то сразу же подал заявление.

А как Вы узнали об этой вакансии? Вам случайно стало известно или Вы целенаправленно искали такую работу?

Генрих Хайбель: Было объявление в газете. К тому же, это совпадало с моими личными планами. У меня было задумано, что через три года я должен устроиться в другую фирму для расширения своего профиля.

Выходит, Вы — человек целеустремленный?

Генрих Хайбель: Хотя не могу сказать, что жизнь моя распланирована “от” и “до”, но на данном этапе я полностью удовлетворен тем, чем сейчас занимаюсь. Могу, например, поставить себе вопрос “Нужно ли мне сейчас что-то большее?” А ответить на него не смогу. Потому что на данном этапе мне эта работа нравится.

С чего пришлось начинать в WISI?

Генрих Хайбель: Ну, в первую очередь, с изучения техники. Прошел обучение на нескольких семинарах. А потом нужно было очень быстро втягиваться в суть моей новой работы. Уже были к тому моменту какие-то освоенные рынки, где фирма имела определенные положение и результаты. Среди них были Польша, Венгрия, Чехия. Это послужило для меня определенной “опорой”. И на базе этих оборотов я уже мог дополнительно развивать свою деятельность на рынке стран бывшего Советского Союза.

А что означало на практике “развивать деятельность на рынке”?

Генрих Хайбель: За пару недель до моего появления в WISI, фирма приняла участие в выставке “Связь-91” в Москве. Оттуда мне привезли емкую папку визитных карточек и сказали: “Вот тебе контакты. Прорабатывай, и посмотри, насколько здесь можно чего-то добиться”.

Какие цели перед Вами были поставлены?

Генрих Хайбель: Цели? На тот период планы были только средне- и долгосрочные. То есть, от меня не требовали немедленного результата, какого-либо оборота. Я был ориентирован на перспективу.

То есть, получили максимум свободы действий и полномочий?

Генрих Хайбель: Ну, что касается полномочий и свободы действий, это пришло со временем. А воли, действительно, давали много. Если надо было куда-то съездить, посетить какую-либо фирму, принять участие в той или иной выставке, я подавал соответствующую заявку, и, как правило, моя инициатива находила поддержку у руководства. А что касается бывшего СССР, то в той папке нашлась визитная карточка фирмы LATSAT из Риги, с которой мы установили тесные контакты. К тому времени в Прибалтике стало возможным делать бизнес, так как у предприятий появилась своя валюта. С этого и началась наша деятельность в бывшем Советском Союзе. Для наших партнеров из Риги мы проводили обучение. Появились какие-то обороты. Стали организовывать семинары для их клиентов в их регионе. Приглашали на них специалистов из других стран Балтии и Белоруссии. Постепенно эти контакты наращивались и стали приводить к вполне конкретным оборотам. Вначале была Латвия, потом — Эстония, в 1994 году — Россия, а позже — Белоруссия, Украина и Литва. На первом же этапе нашей деятельности в России, мы получили солидные заказы на поставку оборудования для создания систем коллективного телевизионного приема в таких зданиях в Москве, как Дом Правительства (Белый Дом), Кремль, Государственная Дума. Это помогло создать нам определенный имидж.

Вас не настораживает судьба швейцарской строительной компании «Мобитекс», получившей в свое время заказы на реставрацию и строительство правительственных зданий, и, в результате, втянутой в скандал о коррупции? Зачастую, близкая связь с властями оборачивается своими неприятными сторонами.

Генрих Хайбель: Нам здесь бояться абсолютно нечего. Потому что мы не имели никаких прямых контактов ни с кем из правительства. Для работы с нами были выделены строго определенные организации и люди, которые имеют право заниматься оборудованием правительственных зданий электронной аппаратурой. Мы только поставляли оборудование.

Ходит много разговоров о “проблемности” российского рынка, его нестабильности. Вам не доводилось “попадать впросак”?

Генрих Хайбель: Могу абсолютно искренне сказать, что “проколов” с нашими российскими партнерами у нас не было. Дело в том, что те фирмы, с которыми мы начинали работать на заре становления российского бизнеса, только-только начинали искать свою нишу в рыночном пространстве. Их основным капиталом тогда были знания и профессионализм. Для нас же главным критерием была их готовность продвигать нашу продукцию на рынке России. Так что мы на этом рынке “росли” вместе с нашими партнерами. До сих пор у нас прочные, стабильные отношения. За все время работы в странах бывшего СССР мы “потеряли” только двух или трех партнеров. Хотя и эти “потери” весьма относительны. У нас своя политика и стратегия, у них — своя. Сегодня между нами есть некоторые расхождения. Но “двери” для возобновления контакта, как и для установления новых, не закрыты.

Вы сотрудничаете с кабельными операторами или только с дистрибьюторами?

Генрих Хайбель: Основное сотрудничество происходит с дистрибьюторами, но если кабельный оператор или строительная фирма имеет крупный заказ и по каким-то причинам хочет покупать напрямую, то это тоже возможно. Хотя работа через дистрибьютора нам представляется более правильной, поскольку он в этом случае обеспечивает покупателю необходимый сервис и техническую поддержку.

И как Вы оцениваете уровень кабельного телевидения в России, например, относительно Германии или Польши, о “телекоммуникационном феномене” которой сейчас много пишут и говорят?

Генрих Хайбель: Да. Польша в развитии кабельных сетей имеет хорошую динамику. А в России надо рассматривать два направления. Первое, это существующие с советских времен кабельные сети, имеющие весьма и весьма ограниченные возможности. Это и частотный диапазон до 240 МГц, в котором они работают, и устаревшее оборудование. Их можно продолжать поддерживать на том уровне, что- бы они еще могли хоть что-то показать подписчику. А выводить эти сети на тот уровень, который необходим сегодня, уже невозможно. Для этого нужно строить новые сети. Это — второе направление.

То есть старые сети модернизации не подлежат?

Генрих Хайбель: Оборудование WISI, вообще-то, используется для модернизации таких сетей. Все зависит от того, чего конкретно хочет тот или иной оператор. Если он сегодня хочет и может построить интерактивную кабельную сеть, в чем уже сегодня есть насущная необходимость, то, естественно, воспользуется всем спектром возможностей нашего оборудования. Философия нашей фирмы заключается в том, что мы идем “шаг в шаг” с развитием новых технологий. Так что наше оборудование используется и в одном, и в другом случае. А если сравнить уровень кабельных сетей в России и на Западе, то надо сказать, что все тенденции идут с Запада. И в этом отношении России приходится быть в роли догоняющего. Что касается Германии, то там немецкий Telecom долгое время имел монополию. Это крупнейший в мире оператор кабельных сетей. У него порядка 17 миллионов абонентов. В то же время, нельзя сказать, что в Германии кабельные сети находятся на самом высоком техническом уровне, по сравнению с тем, что могло бы быть. Deutsche Telecom на сегодняшний день разработал стратегию модернизации своей сети, но для того чтобы сделать ее интерактивной, необходимы большие усилия и капиталовложения. Что же касается России, то при строительстве новых сетей, с учетом последних тенденций, будут устанавливать современное интерактивное оборудование.

С какими трудностями могут столкнуться российские кабельные операторы при строительстве новых сетей?

Генрих Хайбель: Первый такой “подводный камень” уже появился. В Москве несколько лет рассматривается вопрос о единой концепции для всего города. Сейчас необходимо строить сети с перспективой на будущее. Оборудование, которым будут пользоваться операторы кабельных сетей, должно быть настолько гибким, чтобы через несколько лет можно было легко модернизировать его, просто добавив конфигурацию. Такое оборудование и предоставляет WISI. Например, вы не покупаете тот модуль, который обеспечивает интерактивную связь. А через год, когда эта услуга начнет пользоваться спросом, добавляете только его, не неся расходы по приобретению нового оборудования.

Каким, на Ваш взгляд, будет телевидение будущего?

Генрих Хайбель: Как в России, так и во всем мире телевидение полностью перейдет на цифровой формат вещания. Какое-то время, самое большее 10-15 лет, оно еще будет существовать параллельно с аналоговым. Но, в конечном счете, будущее — за ним. Что же касается конкуренции между спутниковым и кабельным телевидением, то, скорее всего, прием будет осуществляться одинаково, как напрямую, на “тарелку”, так и по сетям. К тому же кабельную сеть нельзя рассматривать только как средство доставки сигнала от вещателя к зрителю. Она все больше превращается в универсальное мультимедийное средство для передачи информации. Благодаря новым возможностям, кабельное телевидение получает дополнительный стимул для своего развития, и даже будет иметь некоторый приоритет.

Вы сами являетесь пользователем услуг телевидения?

Генрих Хайбель: Конечно. Я — абонент Deutsche Telecom. У нас 35 каналов. Один из них — закрытый. Я предпочитаю смотреть программы таких телеканалов, как ARD, ZDF, где я могу получить как информацию, так и кое-что развлекательное. Больше всего меня увлекает спорт, особенно футбол. И я очень сожалею, что у нас нет такого канала, как НТВ-Плюс Футбол. Часто смотрю передачи RTL.

Есть ли у Вас своя семья?

Генрих Хайбель: Да, я женат. Кстати, моя супруга тоже родом из бывшего Советского Союза. Но познакомились мы уже в Германии.

Что же предпочитает Ваша супруга?

Генрих Хайбель: Она, конечно, как и я, любит смотреть телевизор. Мы вместе интересуемся информационными программами и любим посмотреть хороший фильм. А вообще, она — моя самая большая поддержка.

Беседовал Роман МАГРАДЗЕ.

 

© Телеспутник, июль 1999

Комментарии

Оставить сообщение